Кино, документалки, журналы: как в СССР создавали культ науки

Игровое кино

Какой самый известный учёный в советском кино? Одни вспомнят инженера Петра Гарина, сыгранного Евгением Евстигнеевым, другие — физика-ядерщика в исполнении Алексея Баталова из фильма «Девять дней одного года». Кто-то наверняка назовёт другого физика, образ которого воплотил Василий Лановой в ленте «Иду на грозу». Всё это прекрасные кинодрамы 1960-х годов.

В первых двух фильмах фамилия Шурика не называлась, и только в последней по хронологии картине про машину времени она стала известна (и то скорее благодаря Михаилу Булгакову) Фото: © Мосфильм (1973)

Но, возможно, самый известный советский учёный пришёл к нам из комедии — это Шурик из любимых всеми фильмов Леонида Гайдая. Если в «Операции Ы» он ещё студент — будущий инженер, то в «Иване Васильевиче...» — настоящий изобретатель, создавший ни много ни мало машину времени. Причём Шурик — не профессор, и не знаменитый академик. Сначала он обычный студент политеха, а потом простой изобретатель, покупающий детали у фарцовщика. Наверное, именно поэтому персонаж близок народу. 

Можно назвать и другие художественные фильмы об учёных времён СССР, но важнее сказать, что советскими режиссёрами была создана целая галерея героев научно-технологического направления: исследователей, инженеров, испытателей, космонавтов. Так что подростку или молодому человеку в поисках своей судьбы было гораздо проще найти в этой галерее кого-то похожего на себя.

Научное кино

Мало кто знает, но после войны, в 1946 году на Каннском кинофестивале в номинации для научно-популярного кино победил советский фильм «Солнечное племя» Андрея Винницкого. Режиссёр показал жизнь пчёл во всех её деталях. Винницкий, один из пионеров советского научно-популярного кино, специализировался на съёмках животных и насекомых. В его фильмографии «Жизнь бабочки» (1929), «Муравей-амазонка» (1936), «Пауки» (1936), «Аммофила» (1938), «Инстинкт насекомых» (1939), «Полезные насекомые» (1940).

Один из основоположников советского научно-популярного кино Александр Згуриди Фото: © СПб ГБУК "Централизованная библиотечная система Кировского района"

В 1930–1940-е годы в СССР ежегодно выходило в свет примерно 300 научных фильмов. Существовал огромный пласт такого кино, которое знакомило широкую аудиторию с отечественными учёными и их исследованиями. Режиссёр мог годами заниматься конкретной научной темой, искать для нее́ подходящий визуальный язык и совершенствовать технические приёмы съёмки. В этом было одно из главных отличий советской модели — время на погружение в тему. Автор фильма не приезжал к учёному на несколько часов, чтобы записать комментарий, а мог провести с ним значительное время в экспедиции или лаборатории. Он видел не только готовый результат, но и процесс, глубже проникался темой.

В 1946 году лента «В песках Средней Азии» получила премию за лучший научно-популярный фильм на Международном венецианском кинофестивале Фото: © kinorium.com

«В научном кино важен фактор времени. Например, режиссёр фильма „В песках Средней Азии” Александр Згуриди просто поехал сопровождать научную экспедицию, а потом снял фильм, который победил на множестве фестивалей. Это близкое взаимодействие с учёным объясняет такую глубокую погружённость. Сейчас подобной роскоши, как время, у кинематографистов нет», — отмечает сооснователь Фестиваля актуального научного кино «ФАНК» Ирина Белых.

Ещё одна советская особенность — система проката. В СССР существовала налаженная система распространения научных и документальных фильмов, благодаря которой их показывали в кинотеатрах. Это принципиально меняло масштаб аудитории: такое кино конкурировало за внимание с другими фильмами и выходило в прокат.

Журналы

Впрочем, кино было лишь одним из элементов масштабной системы пропаганды науки в СССР. Эта тема буквально окружала людей той эпохи: в книгах, регулярной печати, лекциях в домах культуры. Формировалось представление о том, что наука — это двигатель прогресса, а от тех, кто ею занимается, напрямую зависит будущее страны.

Многие из советских научно-популярных журналов существуют и сегодня Изображение: © Nano Banana / промт Валентина Межецкая / Сириус(Журнал

Пресса играла в этом процессе значительную роль. Научно-популярный журнал в СССР не был тем нишевым продуктом, в который он превратился сейчас. Например, ежемесячный тираж издания «Наука и жизнь» в середине 1960-х — несколько миллионов экземпляров. Схожие цифры были у других журналов: «Вокруг света, «Юный натуралист», «Юный техник», «Техника молодёжи», «Знание — сила». Даже специализированный журнал для школьников и интересующихся физикой «Квант» выходил в объёме около 315 тыс. экземпляров. Сейчас таким тиражом печатают книги самых популярных писателей.

Известный специалист в области физиологии зрения академик РАН Михаил Островский в интервью «Сириус.Журналу» вспоминал, как начал заниматься научной журналистикой и какие тогда были тиражи у подобных изданий.

«Я начинал в журнале „Здоровье“, куда меня завлёк мой близкий друг, предложив написать статью про зрение. Он был врачом по образованию, но работал в журнале научным редактором. В те времена „Здоровье“ выпускалось тиражом 18 млн экземпляров, и его читали буквально все. А потому надо было очень постараться написать так, чтобы понял любой читатель. Я писал про такие сложные вещи, как зрение и работа мозга. Если статья была слишком сложной или не соответствовала критериям журнала, редакторы её не принимали. Поэтому я был просто вынужден научиться рассказывать так, чтобы было понятно всем. Много писал и для журналов „Наука и жизнь“, „Знание — сила“. Там было легче, читатель пообразованнее. Также писал брошюры для общества „Знание“. От „Огонька“ я много ездил по стране, брал интервью у интереснейших людей. Например, у знаменитого физиолога академика Владимира Николаевича Черниговского, у легендарного микробиолога, иммунолога и исследователя клещевого энцефалита Льва Александровича Зильбера, у Андрея Владимировича Лебединского — про первый в истории успешный орбитальный полёт собак Белки и Стрелки с их благополучным возвращением на Землю», — рассказал нам Михаил Островский.

Схема космического корабля «Восток» из первого номера журнала «Техника — молодежи» за 1966 год Фото: © elementy.ru

Причём журналы передавали из рук в руки, ими пользовались в библиотеках и школах, так что число читателей превышало количество экземпляров. Но сама величина тиражей демонстрирует, насколько далеко за пределы профессионального сообщества выходила научная тематика. Содержание тоже было устроено так, чтобы наука не выглядела сухим учебником. В «Науке и жизни» статьи о научных открытиях соседствовали с историческими материалами, фантастическими рассказами, задачами и играми. Журнал рассказывал о реальной науке, создавая вокруг неё культурный контекст. По аналогии работала «Техника молодёжи». Читатели ждали очередных выпусков, чтобы не только узнать что-то полезное, но и прочитать очередной фрагмент фантастического романа.

Лекции

Другой частью системы популяризации науки в СССР были лекции учёных. В 1947 году было создано Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний, позднее получившее название «Знание». Оно довольно быстро превратилось в массовую просветительскую организацию, и к 1972 году в её рядах состояло почти 2,5 млн человек. Чтобы оценить массовость явления, можно привести цифры за 1971 год — тогда лекторы общества прочитали почти 20 млн лекций, которые посетили около 900 млн слушателей (многие ходили на лекции неоднократно, поэтому цифра такая значительная). Видно, что подобный формат просветительской работы носил всеобщий характер и не был заточен исключительно под профессионалов.

Руководитель лаборатории ядерных реакций и член-корреспондент Академии наук СССР Георгий Флеров выступает в Центральном лектории Всесоюзного общества «Знание», 1964 г. Фото: © Кузьмин Олег / Фотохроника ТАСС

Так складывалось комплексное информационное поле: сначала о научном открытии можно было прочитать в журнале, потом побывать на лекции его автора или увидеть этого учёного в кино. Через несколько лет фамилия исследователя могла оказаться в школьном учебнике или научно-популярной книге.