Почему в России не хватает своего детского питания и как это исправить

От «молочной муки» до соевой смеси

Первые химические анализы женского и животного молока стали делать в XVIII веке. В 1760 году в «Трактате о физическом воспитании детей» французского врача и учёного Жан-Шарля Деэссарца сравниваются по составу грудное молоко и молоко копытных животных. В те времена, как и сегодня, грудное вскармливание было доступно не всем, а качественных заменителей ещё не было. Когда в XIX веке грянула промышленная революция, многие молодые матери вышли на работу и не могли кормить детей грудью. Младенцам повсеместно давали кашу и хлебный суп, что негативно сказывалось на их здоровье.

В начале прошлого столетия в Санкт-Петербурге больше половины детей не доживали до пятого года жизни, писал швейцарский врач Генрих Аттенгофер. А его коллега Фёдор Эрисман, исследуя рождаемость в Новгородской губернии, приводил такую цифру — в 1836–1855 годах в среднем на первом году жизни умирали 73 % младенцев.  

Учёные того времени пытались создать адаптированную молочную смесь, опираясь на состав женского молока. В 1865 году немецкий химик Юстус фон Либих разработал, запатентовал и выпустил детское питание — сначала в жидкой форме, а затем и в порошкообразной (для лучшей сохранности). Смесь из коровьего молока, пшеничной и солодовой муки, бикарбоната калия (для регулирования уровня рН смеси) считалась тогда идеальным детским питанием. Через пару лет свой состав предложил швейцарский фармацевт Анри Нестле — основатель всемирно известной компании. В течение последующих 20 лет были разработаны и запатентованы 27 детских смесей для искусственного вскармливания. Они выпускались в виде углеводного порошка (сахар, крахмал и декстрин), который нужно было растворять в молоке. Смеси совершенствовали, добавляли в них белок, витамины и минералы. Главной проблемой было то, что молоко без должной обработки со временем портится — и ребёнок может отравиться. Но причину этого тогда не понимали (хотя Луи Пастер к тому времени уже изобрёл пастеризацию, массово она начала применяться лишь в начале XX века).

Во времена индустриализации многие женщины работали на фабриках и заводах и не имели возможности кормить грудью своих новорождённых детей Фото: © Александр Устинов / История России в фотографиях

В начале XX века дешёвое концентрированное молоко начало вытеснять свежее. Производители детского питания тратились на исследования и подтверждали эффективность искусственного вскармливания, приравнивая питательные свойства концентрированного молока к грудному. Позже в пастеризованное и гомогенизированное коровье молоко начали добавлять витамины D и С (в виде апельсинового сока). В 1929 году появилась соевая смесь для детей с непереносимостью лактозы, а в 1942 году компания Mead Johnson & Company создала первую в мире смесь Nutramigen, основанную на гидролизе молочного белка. Через несколько лет американский учёный-нутрициолог Артур Холмс, занимавшийся детским питанием, продемонстрировал положительное воздействие богатого кальцием козьего молока на развитие и структуру костей у новорождённых.

В России и СССР

В начале XX века американские компании пытались зайти на отечественный рынок с «молочной мукой». Но в ней было мало питательных веществ, что вызвало критику российских врачей. Но со временем, когда для детских смесей было найдено оптимальное соотношение белков, жиров и углеводов, их начали активно продвигать в нашей стране. Врачи стали уверять женщин, что грудное молоко не полностью удовлетворяет нужды ребёнка в питательных веществах, и рекомендовали «докорм». Были разработаны рекомендации по кормлению детей до года, но качество доступных искусственных смесей оставляло желать лучшего — продукты прикорма часто готовили по домашним рецептам, в основе которых были коровье молоко, вода, сливки, сахар или мёд.

В 1958 году советский педиатр Георгий Сперанский разработал рекомендации по искусственному вскармливанию детей: до 4 месяцев — цельное молоко + 5 % сахара, с 5 месяцев — манная каша + 5 % сахара или кисель, с 6 месяцев — цельное молоко + 5 % сахара, овощное пюре или кисель. В 1960-х годах в стране появились первые молочные кухни. А к 1970-му в Институте питания Академии медицинских наук СССР разработали первые отечественные заменители грудного молока, которые начали широко использовать в производстве детского питания.

Советский педиатр Георгий Сперанский Фото: public domain

Развитие отечественной индустрии детского питания напрямую связано с созданием одноимённого НИИ в 1989 году. Там были разработаны составы молочных продуктов нового поколения, в том числе для недоношенных малышей, для детей с аллергией, для энтерального питания детей и взрослых. По предложенным институтом технологиям начали выпускать продукцию. Этим занимались более 40 предприятий. Параллельно шли разработка технологического оборудования, организация специализированных сырьевых баз и разделение сырьевых зон. Была налажена система реализации продукции. Образовательные учреждения готовили квалифицированные кадры для предприятий и цехов детского питания. Удалось создать систему льгот и возмещения затрат хозяйствам и предприятиям, а также систему госконтроля качества сырья и готовой продукции. 

Ситуация сегодня

НИИ детского питания продолжает работу сегодня. При участии его специалистов был разработан проект федерального закона о детском питании. В институте создали первые в России линейки детской воды и готовой детской еды (кулинарии), технологии продуктов для дошкольного и школьного питания, технологии гипоаллергенных функциональных молочных продуктов для детей старше трёх лет и многое другое. Научные разработки НИИ внедряются на российских и зарубежных предприятиях.

Сегодня около 60 % российских детей в возрасте до года кормят заменителями грудного молока (данные Минздрава РФ), в них ежедневно нуждаются более 800 тысяч детей. В год малышам требуется около 40 тысяч тонн адаптированных молочных смесей. Иначе говоря, запрос на такую продукцию высок, и она гораздо рентабельнее обычных продуктов питания. Но сегодня доля российских производителей на рынке крайне мала.

«За последние 30 лет рынок изменился. В 1990-е годы мы на 100 % обеспечивали себя сухими смесями, а сегодня российский производитель делает всего 10 %. Причём ни одного производства полного цикла в стране нет. Этот пробел нужно заполнять. С лечебными продуктами ситуация ещё сложнее, 96 % таких товаров в общем объёме импортные», — сетует директор Научно-исследовательского института детского питания Сергей Симоненко.

Число новорождённых, страдающих непереносимостью белков коровьего молока и аллергией, растёт с каждым годом. Перспективной считается разработка продуктов на альтернативных видах сырья: растительном, козьем и кобыльем молоке и комбинированном молоке разных видов животных Изображение: © Nano Banana / промт Олеся Поповидченко / Сириус(Журнал

Нехватка отечественного оборудования, качественного сырья, компонентов для производства, кадров и системы государственного регулирования и субсидирования. Обо всех этих проблемах буквально кричат специалисты отрасли.

«Готовая продукция (детское питание) ввозится в Россию с пошлиной, равной 5 %. А сырьё для нашего производства ввозится с пошлиной 10–15 %. В результате конечный продукт, который производят наши предприятия, значительно дороже того, что производится за границей. Эту проблему надо срочно решать, и мы готовы подключаться!» — говорит первый заместитель председателя Комитета Государственной думы по науке и высшему образованию Владимир Сипягин. 

За последние несколько лет ситуация с оборудованием начала выправляться, на рынке появляются отечественные производители. Если до 2022 года во многих секторах пищевой промышленности главенствовали крупные иностранные фирмы, то сейчас в их отсутствие рынок начал перестраиваться. 

«Тренд меняется. Мы видим, что большие блоки иностранного оборудования изнашиваются, их необходимо обслуживать. И наши машиностроители за последние несколько лет, в том числе благодаря мерам поддержки в части грантов на развитие комплектующих, сделали большой шаг вперёд. Мы потихоньку замещаем узлы и агрегаты внутри больших линий и постепенно делаем иностранные линии российскими. Второе направление — это поддержка отечественных производителей. Например, компенсация затрат на НИОКР, выделение средств на переоснащение и расширение производственных мощностей. Также производители получают скидки на покупку отечественного оборудования. Работаем по льготному лизингу. И дальше будем искать болевые точки в этом вопросе, чтобы решать их», — заявляет заместитель начальника Управления сельскохозяйственного, пищевого и строительно-дорожного машиностроения Минпромторга Илья Орсик.  

Россия занимает третье место по йододефициту, проблема касается каждого третьего. Продукты, содержащие органическую форму йода, до недавнего времени отсутствовали у местных производителей. Сегодня разработана целая линейка детского и лечебного питания на основе ламинарии — источника органического йода.

В России основной источник йода — буровые воды (попутные воды нефтяных и газовых месторождений) Фото: © Another77 / Shutterstock / FotoDom

«Пять лет назад мы разработали технологию плазмы из водорослей. Убрали оттуда целлюлозу, чтобы биодоступность продукта была очень высокой. По своему солевому составу водоросли на 100 % идентичны солевому составу плазмы крови человека. Если убрать всю полифенольную группу, то получим практически аналог плазмы крови человека, а это биологический констант, который контролирует систему гомеостаза. Мы получаем хорошие результаты не только по купированию дефицита йода, но и по общему физическому и даже психическому тонусу детей и взрослых», — объясняет учредитель научно-производственного объединения «Биомедицинские инновационные технологии» Анатолий Хитров.

Участники рынка отмечают, что отрасли не хватает системного подхода и государственной поддержки. Нужна комплексная федеральная программа по развитию индустрии детского питания. Без неё сложно объединить всех участников производственной цепочки: от изготовителей оборудования и фермеров до институтов и комбинатов питания. Оттолкнуться можно от наработок советского времени. 

«Сегодня НИИ детского питания вместе с Национальной академией наук Белоруссии подготовил программу, связанную с созданием инновационных технологий и оборудования. Она даст возможность в ближайшие пять лет это направление динамично развивать, создавать типовые наборы оборудования и необходимые виды продуктов, в том числе для лечебно-профилактического питания. Сейчас этих продуктов в широком ассортименте нет», — рассказал Сергей Симоненко. 

Комплексная программа предусматривает создание технологий производства продуктов питания для младенцев, а также для детей дошкольного и школьного возрастов, лечебного энтерального и геродиетического питания, продуктов для беременных и кормящих женщин, а также для тех, кто готовится стать мамой. 

Nutramigen — первая в мире смесь, основанная на гидролизе молочного белка. Этот процесс улучшает усвояемость продукта и снижает его аллергенность Фото: © Zuma / TASS

Также с белорусскими партнёрами обсуждается возможность запуска нового цеха по производству гидролизатов, необходимых для выпуску гипоаллергенных продуктов. В настоящее время ни Россия, ни Белоруссия их не производят. 

В этом году в Ханты-Мансийском автономном округе планируют запустить производство сухих белковых компонентов. Сухая молочная сыворотка — это основной ингредиент сухих адаптированных молочных смесей. Уже введён в эксплуатацию производственный цех, завершён монтаж блока сушки концентрата молочного белка и комплекса оборудования для производства сухой деминерализованной сыворотки. 

Подводя итог, нужно отметить, что с 2018 по 2022 год объём экспорта российского детского питания вырос в 2,4 раза в натуральном выражении. Сегодня в пятёрку стран — импортёров отечественной продукции входят Узбекистан, Казахстан, Таджикистан, Белоруссия и Вьетнам. В 2025 году Россия впервые осуществила поставки в Иран и Албанию, а также возобновила экспорт в Ирак и Сербию. Всего российское детское питание закупают более чем 25 стран мира. Всё это говорит о том, что у России большие перспективы по развитию сектора производства детского питания. В прошлом году объём рынка такой продукции в России оценили в 101,7 млрд долларов США, а в 2030 году он может вырасти до 144 млрд.