Откуда берутся исторические данные: пример династии Рюриковичей
Исследователям прошлого часто не хватает данных. Как распутывать тайны веков, когда достоверных письменных источников меньше, чем пальцев на одной руке? Или их нет вообще. К счастью для историков, объективную информацию можно получить, не только изучая документы эпохи в архивах. Расскажем о том, как достижения в разных научных сферах помогают пролить свет на прошлое нашей страны.
Что такое история? В обывательском сознании она часто сводится к набору рассказов (нередко легендарных) об известных и не очень известных людях. Именно эти сильные мира сего и пишут историю во все века — так принято считать. Бесспорно, власть предержащие способны продвигать выгодный им нарратив, но это не значит, что объективной истории не существует, а специалисты не могут отделить факты от ложной пропаганды. Предлагаем вам на примере Рюрика и его потомков посмотреть, какими данными оперируют историки, делая те или иные выводы.
От летописи до лидара
Письменные источники в числе главных для историка. О Рюрике они впервые упоминают лишь спустя шесть-семь поколений после его смерти. Согласно Новгородской первой летописи младшего извода и «Повести временных лет», этот варяжский военачальник был призван править северо-западными землями современной России во второй половине IX века. Его пригласила знать местных славянских и финно-угорских племён. Археологические находки — другой ключевой исторический источник — позволяют отнести появление скандинавского этнокомпонента в финском и славянском окружении этого региона к середине VIII века. Так что данные летописей и археологии здесь сходятся (хотя так бывает далеко не всегда).
Ипатьевская и Радзивилловская летописи сообщают о прибытии Рюрика в Ладогу вместе с «братьями» Синеусом и Трувором (их родство остаётся дискуссионным: возможно, эти фигуры рядом с Рюриком — свойственный эпической поэтике образ триады «основателей»). В те времена Ладога была ключевым торгово-ремесленным центром региона. Не менее важен был и расположенный выше по течению Волхова Новгород. Именно туда, а не в Ладогу, прибыл Рюрик с дружиной, если верить новгородскому летописанию. Как бы то ни было, в Поволховье впоследствии сложился прообраз государственного образования, а память о Рюрике как о выдающемся правителе, передававшаяся от поколения к поколению, дошла до летописцев спустя 150 лет. А потом и до нас.
Новгород был одной из ключевых точек на пути, который сегодня принято называть «из варяг в греки». Он сыграл важнейшую роль в развитии восточных славян и становлении Древнерусского государства. Путь связывал два его центра — Новгород и Киев, стягивая вокруг себя земли восточно-славянских племён под контролем князей Рюриковичей. Важной точкой на этом маршруте было место перехода из Днепра в Западную Двину. Тысячу лет назад там находился крупнейший торгово-ремесленный и военно-административный центр — настоящий мегаполис раннего Средневековья. Вероятно, в этом месте в окрестностях современного Смоленска, где сегодня расположена небольшая деревня Гнёздово, нужно искать ответ на вопрос, кем была древнерусская знать. Здесь находится крупнейший курганный могильник в мире (около 5000 курганов), и это один из эталонных археологических комплексов раннего Средневековья как на территории России, так и за её пределами. И именно здесь наглядно видно, как археология даёт историкам объективные данные, с которыми можно работать.
Балтийско-Днепровский водный путь вёл из Балтийского моря в Неву и Ладожское озеро, оттуда по Волхову в озеро Ильмень, потом в реки Ловать, Западную Двину и её притоки, а дальше по Днепру в Чёрное море. На некоторых участках суда приходилось тащить волоком.
Основным методом изучения далёкого прошлого остаются раскопки, а главным методом познания является стратиграфия — изучение последовательности культурных напластований, оставленных человеком. Чем тщательнее и внимательнее археологи исследуют их, тем больше информации удаётся получить. Весь культурный слой промывают или просеивают на специальных ситах, чтобы извлечь даже самые мелкие фрагменты вещей, зёрна, пыльцу и прочее. Археологи извлекают образцы со спорами, пыльцой и даже плесенью. Всё это позволяет реконструировать не только жизнь общества или поселения, но и судьбу отдельных людей. Все найденные артефакты, образцы и объекты проходят цифровую фиксацию и попадают в научные базы данных.
«Лично у меня с собой в экспедиции планшет, беспилотник, фотоаппарат, тахеометр, компьютер, чтобы фиксировать и уточнять полученные данные и оперативно реагировать на неожиданные находки. При этом под рукой всегда есть миллиметровка для чертежей и блокнот — если пойдёт дождь, он практичнее планшета и разрядиться не может», — говорит руководитель отряда музея- заповедника «Гнёздово» в составе Смоленско-Гнёздовской объединённой экспедиции Василий Новиков.
Но археология это не только раскопки. Сегодня исследователи используют широкий спектр современных технологий, которые ещё недавно казались фантастикой. Один из ключевых методов — воздушное лазерное сканирование (LiDAR). Это сбор данных о ландшафте с помощью лазерного сканера, сигнал которого отражается от поверхности и позволяет увидеть даже самые незначительные изменения в ландшафте, которые оставил человек, в том числе если они скрыты травой и лесом. Например, не так давно на территории Гнёздовского археологического комплекса удалось не только составить точную карту могильника, но и обнаружить уничтоженные и распаханные в XIX веке курганы.
Выявлять археологические объекты (поселения и погребения) позволяет и спутниковая съёмка в разных диапазонах. Археологи также активно пользуются дронами, чтобы проводить обычную аэрофотосъёмку. С её помощью можно фиксировать процесс раскопок, составлять ортофотопланы участков работ и строить цифровые модели рельефа. Зафиксировать всё это глазами или даже при помощи инструментов с земли было бы невозможно, объясняет кандидат исторических наук и руководитель отряда музея-заповедника «Гнёздово» в составе Смоленско-Гнёздовской объединённой экспедиции Василий Новиков.
«За последние несколько лет нам удалось обнаружить группу курганов, которые были уничтожены в период активной жизни комплекса — где-то в середине X века. Сейчас мы связываем это с деятельностью княгини Ольги. В „Повести временных лет“ есть запись о том, что, устанавливая государственность, она ввела „уроки“ („уставы“) и „погосты“, то есть места и порядок сбора дани. Но было непонятно, что за этим стоит и как это могло происходить. Вероятно, это было связано с сопротивлением на местах, что и привело к уничтожению части могильника. Это новая страница в истории становления Древнерусского государства, и её невозможно было бы реконструировать без работы археологов», — говорит Василий Новиков.
В Гнёздове есть Большие курганы, которые датируются второй половиной X века. Их первоначальная высота могла достигать семи метров, а диаметр — 30 метров. Внутри находились погребения, совершённые по обряду кремации и сопровождавшиеся очень богатым погребальным инвентарём. Это «могилы» древнерусской знати.
Генетика древнерусской знати
Среди самых известных ранних древнерусских захоронений особое место занимает могильник Гнездилово под Суздалем — некрополь знати и дружинников Суздальского Ополья X–XI веков. Его масштабные раскопки провели сотрудники Института археологии РАН под руководством академика Николая Макарова. В ходе многолетних работ было исследовано около 80 погребений на площади примерно 2400 квадратных метров. Обнаружены редкие для Северо-Восточной Руси захоронения с оружием и всадническим снаряжением, крупные могильные ямы (3,4–4 метра длиной) с деревянными конструкциями, которые, как предполагают археологи, связаны с древнерусской знатью XI века, и богатые женские погребения с серебряными украшениями, подвесками из монет (восточных дирхамов и западноевропейских денариев). Генетические исследования останков из этих погребений были проведены группой Евгения Рогаева и позволили впервые реконструировать генетический облик воинской (дружинной) знати Суздальского Ополья. Один из ключевых выводов работы — в изученных захоронениях не было людей со скандинавской генетикой, что ставит под сомнение распространённое представление о том, что все знатные воины и дружинники древнерусских князей были варягами. Генетический профиль большинства погребённых в Гнездилове оказался ближе всего к современным популяциям Восточной Европы и входит в «славянский генетический кластер».
Куликово поле
Но что делать, если насыщенного находками культурного слоя, как в Гнёздове, нет? Если он крайне скудный. Такое, например, часто встречается на местах сражений. Ратное поле — особый тип археологического памятника, а его изучение — отдельный вид археологии, военной. Если говорить о средневековых боестолкновениях, сложность работы на таких объектах заключается в том, что их площадь не всегда коррелирует с количеством находок. Даже если точно известно, где был лагерь одной из противоборствующих сторон, а это можно выяснить, к примеру, с помощью фосфатного метода по концентрации лошадиного помёта, нет гарантии обнаружения там хоть чего-то значимого.
Так, на знаменитом Куликовом поле, которое считается первым ратным полем в истории России, долгое время археологам практически ничего не удавалось найти. Лишь редкие элементы оружия и обмундирования. Дело в том, что сегодня Куликово поле, расположенное в восточной части Тульской области, недалеко от устья реки Непрядвы (правый приток Дона), представляет собой выровненный под распашку агроландшафт (вспомним Гнёздово). Ситуацию усугубила аммиачная селитра, применявшаяся раньше для уничтожения сорняков и удобрения почвы. Она разрушает сталь, особенно низкоуглеродистую, из которой были выкованы средневековые мечи и кольчуги. Другой враг для археологов — сельскохозяйственная техника.
Мозаика «Дмитрий Донской перед Куликовской битвой» на станции метро «Комсомольская»-кольцевая
Фото: © Николай Галкин / ТАСС
«Речь не о вспашке плугом, а о фрезеровании, то есть разрезании и перемешивании грунта вращающимися ножевыми фрезами. Это настоящее бедствие для археологов, потому что находки просто уничтожаются. Их и так немного, что обусловлено особенностями средневековых битв, а также тем, что крестьяне в своё время многое собрали и перековали. При всём при этом археологи находят очень ценные предметы. Например, фрагмент бронзовой булавы — оружия, видимо, принадлежавшего какому-то военачальнику. Или гранёную втулку копья — другую вещь высокостатусного воина», — говорит заместитель директора по научной работе музея-заповедника «Куликово поле» Андрей Наумов.
Куликовская битва — Донское побоище
Летом 1380 года военачальник Орды Мамай устраивает большой поход на русские княжества, отказавшиеся платить выход — ордынский налог. Для противостояния ему объединяются княжества Северо-Восточной Руси под предводительством Великого князя Владимирского и Московского Дмитрия Ивановича. Во второй половине августа русские войска собираются в Коломне и выступают к южным границам. Благодаря разведчикам они узнают о движении Мамая и встречают его в начале сентября недалеко от устья реки Непрядвы.
Битва началась утром 8 сентября с показательного конного поединка. Кто именно в нём участвовал, точно не известно. По разным источникам, с русской стороны выступил один из братьев-бояр Ослябя (в 1380-х годах постригся в монахи) или Александр Пересвет (воевода одного из отрядов, который в поздних источниках «превратился» в монаха Троице-Сергиева монастыря). Разнятся и оппоненты Пересвета/ Осляби — безымянный печенег либо татарин Челубей (также встречается имя Темир). После этого началось основное сражение, которое в итоге длилось несколько часов. Три русских полка — небольшой сторожевой, передовой (там находился Дмитрий Иванович) и большой — встали между рекой и балкой, оставив Мамаю для атаки узкий степной коридор. Это помешало ордынцам в полной мере применить свою проверенную тактику прорыва по флангу и обстреливания противника из луков. Всё же Мамаю удалось разгромить передовой полк русского войска и в столкновении с большим полком прорвать его оборону на левом фланге. Ордынцы обошли отступавший большой полк, Дмитрий Иванович был ранен. В этот момент в тыл ордынцев внезапно врубился засадный полк, скрывавшийся за дубравой. Противник был опрокинут и бежал. Преследование войск Мамая продолжалось до ночи, русские войска захватили вражеский лагерь.
Победа в Донском побоище не принесла русским княжествам освобождения от власти Орды. Через два года Тохтамыш разорит Северо-Восточную Русь, а её города снова начнут платить выход. И всё же успех на Куликовом поле стал поворотным событием в истории нашей страны. Разгром монголо-татар показал реальную возможность объединения русских земель против общей угрозы. Окончательно иго было свергнуто 100 лет спустя, в 1480 году.
Тохтамыш на троне Золотой Орды. Фрагмент иллюстрации Лицевого летописного свода, конец XVI века
Изображение: © public domain
Как правило, исследование ратных полей проводят с помощью планшетного сбора находок с использованием металлодетекторов. На наиболее значимых участках археологи проводят раскопки, так как предметы при постоянной распашке земли могут уходить на значительную глубину. Также специалисты используют современные неинвазивные технологии — например, магниторазведку.
Как уже было сказано выше, время меняет природный облик местности. Восстановить его помогает палеоландшафтный анализ. В случае с Донским побоищем, как предпочитают называть Куликовскую битву историки, он сработал особенно эффективно. Профильное исследование провела учёный-геоморфолог Майя Гласко, посвятившая более 30 лет своей жизни изучению Куликова поля. Она заложила более тысячи шурфов и восстановила ландшафт этого места, соответствующий XIV веку. Оказалось, что в те времена там, где сейчас ровная местность, стоял лес (например, дубрава, за которой скрывался русский засадный полк, не сохранилась). А балки были глубиной в несколько метров — значит, лошадь там проехать не могла, говорит другой исследователь Донского побоища и кандидат исторических наук Олег Двуреченский. Он уверен, что сражение было кавалерийским.
«Я проанализировал письменные источники на предмет того, как происходили сражения в конце XIII — первой половине XV века. Они все кавалерийские! Это всё княжеские дворы и городовые полки — те же самые дворяне, для осадного сидения в городах приписанные. […] При исследовании Куликова поля находки пошли, когда я переместился в место, где было столкновение между нашими и ордынскими подразделениями. Это была кавалерийская сшибка. Там-то и обнаружились скопления находок. Помимо наконечников стрел, копий, сулиц, обломков боевых топоров, были вещи, которые никак не связаны с войной, например монета Джанибека и кошелёк, в котором она лежала», — рассказывает Олег Двуреченский.
Составленная карта реконструкции природно-исторического ландшафта Куликова поля даёт понять, не только где именно произошло сражение, но и какие силы были задействованы. Николай Карамзин, который и ввёл в историографию термин «Куликовская битва» в своей «Истории государства Российского» писал, что русских было 150 тыс. человек. Палеоландшафтный анализ демонстрирует невозможность разместить такое огромное по средневековым меркам воинство в той местности XIV века.
Впрочем, и более скромные поздние оценки (например, именитый советский и российский археолог Анатолий Кирпичников считал, что русский контингент насчитывал 36 тысяч) кажутся завышенными. С учётом мобилизационного потенциала тех княжеств, представители которых участвовали в сражении, цифра 10 000, включая обоз, представляется наиболее адекватной, считает Олег Двуреченский. Вписав расположение русской конницы в ландшафт Куликова поля XIV века, он получил примерную общую численность русских полков — от четырёх до семи тысяч человек. Войско Мамая было сопоставимо по размеру. Цифры могут показаться небольшими, но по временам Средневековой Руси это было очень крупное сражение. Причём то, что оно состоялось в приграничных землях, подтверждает версию о конном походе и конном же сражении.
Гены Рюриковичей
Дмитрий Иванович, получивший прозвище Донской за победу в Донском побоище, был похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля (именно при этом великом князе был построен каменный Кремль). К началу XVI века он обветшал, был разобран и отстроен заново в том виде, в каком мы его знаем сегодня. Останки Дмитрия Донского находятся там. А вот с останками многих его предшественников XI–XIV веков ясности меньше — значительная их часть, столетиями покоившаяся в древнерусских храмах, сегодня утрачена. К такому положению дел привели длительное использование и переполнение некрополей, а также перемещение особо почитаемых останков при их освидетельствовании в XV–XIX веках и изъятие мощей в ходе антирелигиозной кампании в советское время. То, что удалось сохранить, зачастую невозможно достоверно связать с конкретной исторической личностью.
Когда археологические исследования погребений и антропологическое изучение костных останков не дают результата, эффективным может оказаться их генетический анализ. В последние годы он стал новым источником данных для историков. С помощью анализа ДНК генетики могут идентифицировать происхождение или родство не только отдельных людей, но также культур и даже народов.
Лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине за 2022 год шведский ученый Сванте Паабо
Фото: © Christine Olsson / ТАСС
Первую попытку выделения древней ДНК человека предпринял шведский генетик Сванте Паабо в 1985 году. Он работал с образцом ткани египетской мумии. Но позднее выяснилось, что полученные результаты оказались ложными — в результате контаминации (загрязнения) биоматериала была получена не древняя, а современная ДНК. Ещё одной серьёзной проблемой палеогенетики на начальном этапе оставалась сложность определения нуклеотидной последовательности в условиях крайне малого количества и деградации ДНК в образцах. Преодолеть эти трудности науке удалось лишь с появлением новых технологий геномного секвенирования NGS (Next Generation Sequencing) — высокопроизводительного секвенирования нового поколения, которое позволило эффективно читать даже короткие и повреждённые фрагменты древней ДНК.
Современные палеогенетические технологии позволяют реконструировать прошлое по материалам из некрополей. Вот почему немногочисленные известные захоронения древнерусских князей из династии Рюриковичей представляют для отечественной науки особый интерес. Их костные останки, идентифицированные по историческим данным с использованием методов археологии и антропологии, могут служить надёжной основой для проверки и подтверждения исторических и летописных источников, а также для воссоздания ДНК‑портрета ключевых исторических фигур (этим в том числе занимаются участники созданного в России Национального консорциума по исторической генетике). Среди таких погребений особое значение имеют предполагаемые останки князя Дмитрия Александровича, сына Александра Невского. Это был один из последних князей Переславль-Залесского княжества, боровшийся с братом Андреем за власть над Владимиро-Суздальскими землями во второй половине XIII века. Он был захоронен в Спасо-Преображенском соборе Переславля-Залесского в 1294 году, а примерно 700 лет спустя российские генетики изучили его останки. В 2023 году Егор Прохорчук, член-корреспондент РАН и заведующий лабораторией ФИЦ «Фундаментальные основы биотехнологии» РАН, вместе с коллегами показал, что Y‑хромосома Дмитрия Александровича относится к гаплогруппе N1a, к которой также принадлежит большинство современных потомков династии Рюриковичей.
«В прошлом году команда венгерских учёных изучила геном одного из представителей черниговской линии Рюриковичей — Белы Ростиславича. Он был внуком короля Венгрии Белы IV, сыном его дочери Анны и Ростислава Михайловича — князя черниговского и галицкого. Коллеги сравнили ДНК Белы Ростиславича с геномом Дмитрия Александровича, и выяснилось, что у них одинаковые гаплогруппы Y-хромосомы», — рассказывает Егор Прохорчук.
Миниатюра, изображающая князя Дмитрия Александровича, из «Жития святого Алексея, митрополита Киевского»
Фото: © Российская национальная библиотека
Впрочем, говорить о том, что учёные приблизились к окончательному решению «рюриковского вопроса», пока рано. Единого научного консенсуса о том, какая гаплогруппа действительно была у потомков легендарного прародителя династии, сегодня не существует.
«Мы исследуем разные линии династии Рюриковичей, в том числе ту, что связана с владимирским князем Андреем Боголюбским. Полученные данные для линий предполагаемых потомков Ярослава Мудрого не вписываются в простую схему, согласно которой у всех наследников основателя династии должна быть одна Y‑гаплогруппа. Возможно, реальная генетическая история Рюриковичей была гораздо сложнее, а правильный ответ, как часто бывает в науке, окажется не единственным. Вообще дискуссия о Рюрике ведётся не по вопросу о его существовании как таковом, а о происхождении этого человека — были ли его корни преимущественно славянскими или скандинавскими? Однако не генетика определяет народ, а культура, язык и общая история. Даже если у истоков правившей династии стояли выходцы из Скандинавии, они очень быстро стали частью древнерусского мира: не произошло ни переноса норманнской религии, ни распространения скандинавских общественных традиций, а со временем исчезли и потенциально скандинавские княжеские имена», — отмечает академик Евгений Рогаев.
В этой статье мы постарались показать, какой комплексный инструментарий используется для сбора исторических данных и какие сложности возникают в этом процессе. При этом многие методы, в том числе генетические, позволяют делать объективные и научно обоснованные выводы. Так что никак нельзя согласиться с тезисом о пишущих историю победителях, с которого мы начали этот текст. Научно-технологические достижения позволяют достоверно реконструировать прошлое и разоблачать недостоверные нарративы.
