Как документальное кино стало популярным
У истоков кино стоят документальные фильмы, а не игровые, но они всегда оставались в тени. Сегодня документалистика переживает расцвет: её аудитория — сотни миллионов, а стриминги выпускают проекты, не уступающие художественным по зрелищности и драматизму. Почему в эпоху цифрового эскапизма, когда люди бегут от реальности, возник интерес к невыдуманным историям? Чтобы ответить, мы вспомнили историю кинодокументалистики и приёмы, которыми режиссёры достукиваются до зрителя.
От хроники к пропаганде
Когда братья Люмьер в 1895 году показали знаменитый «Выход рабочих с фабрики», они вряд ли думали о драматургии, актёрской игре или спецэффектах — первопроходцы кино фиксировали жизнь такой, какой она была. И их плёнки стали настоящим документом эпохи.
На протяжении первых десятилетий XX века документалистика формировалась как самостоятельное искусство. Причём её задачи постоянно менялись: от хроникальных записей военных действий и важных массовых событий до образовательных фильмов о природе, науке, жизни общества. В 1920–30-е годы документалки стали ареной экспериментов — достаточно вспомнить «Человека с киноаппаратом» советского режиссёра Дзиги Вертова или «Нанука с Севера» американца Роберта Флаэрти. Они доказали, что документальный фильм может быть не только репортажным, но и исследовательским, поэтическим, философским.
Этот подход перевернул кинематограф: реальность оказалась драматичнее выдумки
К середине XX века кинодокументалистика приобрела роль одного из ключевых инструментов политической пропаганды. Яркий пример — ленты Лени Риффеншталь, воспевавшие идеологию Третьего рейха. В реалиях холодной войны документалистика продолжила отход от исследования действительности в сторону формирования её образа (правильного, с точки зрения автора). С приходом нового столетия жанр политической документалистики пережил ренессанс, адаптировавшись к требованиям телевидения. Причём формат освоили не только официальные телеканалы, но и оппонирующие им силы.
«В отличие от игрового кино, в документалистике есть сильная сторона — здесь всё живое. Никто не играет. Но сделать так, чтобы документальное кино воспринималось таким же художественным фильмом, как игровое, — это и есть современная тенденция. По качеству картинки, звука, работы оператора и режиссёра документальное кино сегодня приближается к игровому. С той лишь разницей, что в нём никто не играет», — считает российский альпинист, продюсер и режиссёр Виталий Лазо.
Принципы работы
Подобно тому, как художник решает, какими красками он будет писать и на чём, режиссёр выбирает концептуальную манеру съёмки. Среди главных визуальных методов документалистики можно выделить три:
-
прямое кино. Эффект фиксированной камеры видеонаблюдения, которая не вмешивается в происходящее. Примеры: «Коммивояжёр» (братья Мэйслес, 1969), «Округ Харлан» (Барбара Коппл, 1976), «Хлебный день» (Сергей Дворцевой, 1998);
-
интерактивный метод. Режиссёр вступает в диалог с героями и становится участником действия. Примеры: «Тонкая голубая линия» (Эррол Моррис, 1988), «Чукотка» (Виталий Манский, 2007), «Антон тут рядом» (Любовь Аркус, 2012), «Площадь» (Джехен Нужейм, 2013);
-
архивные материалы и реконструкция. Прошлое оживает через плёнку кинохроники и воссозданные сцены. Примеры: «Обыкновенный фашизм» (Михаил Ромм, 1965), «Романовы» (Максим Беспалый, 2013).
Помимо самих съёмок, ключевая стадия создания фильма — монтаж. Именно на этом этапе режиссёр расставляет смысловые акценты, собирая исходный видеоматериал в полноценную историю. Важную роль монтажа наглядно демонстрирует эффект Кулешова. Его суть в том, что зритель по-разному воспринимает эмоции персонажа в зависимости от компоновки кадров. Например, если после плана с нейтральным лицом актёра показать погибшего человека, то можно подумать, что человек грустит. А если заменить план с трупом на красивую улыбающуюся девушку, создаётся ощущение, что герой смущён. То есть восприятие зависит не от отдельных визуальных решений, а от их взаимодействия.
Эта фундаментальная особенность монтажа порождает главный этический вопрос: где заканчивается авторское видение и начинается манипуляция сознанием зрителя? Та же логика работает в интервью: вырванная из контекста фраза, соединённая с реакцией слушателей/зрителей или другим вопросом, кардинально меняет восприятие.
Кто такой Лев Кулешов?
Лев Кулешов (1899–1970) — советский режиссёр и теоретик кино, стоявший у истоков мирового кинематографа. Он сформулировал психологические основы монтажа и доказал, что человек воспринимает последовательные кадры как «вытекающие» по смыслу друг из друга. Кулешов был не только теоретиком, но и практиком, создавшим одну из первых в мире киношкол. Его мастерскую прошли такие выдающиеся режиссёры, как Всеволод Пудовкин и Борис Барнет. Его идеи о том, что фильм нужно выстраивать из кадров, как дом из кирпичей, легли в основу творчества Сергея Эйзенштейна и оказали огромное влияние на развитие мирового кинематографа.
Эффект Кулешова, экспериментально обнаруженный в немых фильмах, сегодня является фундаментальным киноинструментом
Изображение: © Nano Banana / промт Валентина Межецкая / Сириус(Журнал
Для современных историков кино вопрос о границе между нейтральной фиксацией происходящего и художественным высказыванием в документалистике остаётся открытым. Пионер жанра Джон Грирсон ответил на него однозначно: документальный фильм — это «творческая интерпретация реальности». По его мнению, нельзя ограничиваться простым отображением фактов, высшая цель режиссёра — объяснять их и наполнять контекстом, обращаясь к эмоциям. Большинство кинематографистов сходятся во мнении, что документалистика никогда не была абсолютно «объективной» — выбор кадра, монтаж, голос за кадром всегда направляют зрителя. Художественное обобщение неизбежно, ведь любой монтаж — это выбор, а любое кадрирование — интерпретация. Кажется, что именно тонкая грань между искусством и изображением действительности делает документалистику востребованным жанром.
Бум документалистики
Наверняка вы удивитесь, если найдёте на авторитетном кинопортале IMDb рейтинг самых популярных сериалов: примерно половина первой десятки — это документальные проекты о космосе, природе, животных. «Игра престолов», к слову, лишь на 13-м месте. С ней успешно конкурируют документальные сериалы о Второй мировой и Вьетнамской войнах, баскетбольной команде «Чикаго Буллз». Большой популярностью пользуются фильмы о науке, технологиях, климате, социальных проблемах. Они набирают миллионы просмотров. Особый запрос также на жанр true crime и биографии выдающихся личностей.
Рынок документального кино и телешоу год от года демонстрирует уверенный рост. В 2025-м его объём оценивался в 3,75 млрд долларов (согласно исследованию аналитического агентства Market Research Intellect). Ожидается, что к 2035 году этот показатель может вырасти до 7,52 млрд долларов, увеличиваясь на 7,2 % ежегодно в период с 2027 по 2035 год. Особенно быстро растёт сегмент стриминговых сервисов, которые перевели документалки из разряда нишевого продукта в раздел массовых развлечений. Подобное кино не настолько дорого в производстве, как голливудский блокбастер, зато способно вызвать мощный общественный резонанс. Проекты вроде ленты «Мой учитель - осьминог» (Джеймс Рид, 2020) или разоблачительной «Социальной дилеммы» (Джефф Орловски, 2020) становятся поводами для дискуссий, опровергая распространённое заблуждение о скучной документалистике.
Стриминговые сервисы не просто предоставляют зрителю неограниченный архив фильмов, но и активно подсовывают контент, основанный на его интересах. Документальный сериал, разбитый на эпизоды с клиффхэнгерами, вроде нашумевшего «Короля тигров» (Эрик Гуд, 2020) или российской «Зоны комфорта» (Эдуард Петров, 2021) создаёт тот же эффект «запойного просмотра», что и остросюжетные сериалы.
Насколько популярен запойный просмотр?
«Просмотр от двух до шести серий одного и того же телесериала за один присест» — так определили для себя понятие «запойного просмотра» 73 % участников опроса, который провела компания Netflix в 2013 году. Такой вид потребления контента коррелирует с депрессией, одиночеством, недостатком самоконтроля и ожирением, показало исследование, проведённое в Техасском университете в Остине. Хотя некоторые люди утверждают, что запойный просмотр — безвредная зависимость, результаты исследования наводят на мысль, что это не так. Есть случаи, когда люди проходили лечение от сериальной зависимости. Запойный просмотр называют формой компульсивного потребления, подобного перееданию или алкоголизму. Возможно, это даже особая форма телемании. Хотя это было поставлено под сомнение американскими исследователями Мэтью Питтманом и Эмилем Штайнером. Они обнаружили, что степень внимания, которое человек уделяет сериалу, может либо усилить, либо уменьшить последующее сожаление от просмотра. В зависимости от мотивации, стоящей за запойным просмотром.
Спрос на документалистику подтверждает одну из главных потребностей современного человека — желание узнать подлинную, невыдуманную историю. Конечно, документалки вряд ли превзойдут по популярности художественные фильмы, но значимой нишей в кинематографе это направление уже стало. И вряд ли оно потеряет свою актуальность в будущем.
