Почему появляются родинки и как отличить их от меланомы

Материал подготовлен совместно с Фондом медицинских решений «Не напрасно».

Что такое родинки и почему они появляются?

Родинка, или невус, — это скопление меланоцитов, то есть клеток кожи, которые вырабатывают меланин. Этот пигмент защищает глубокие слои кожи от ультрафиолета, работая как естественный солнцезащитный крем. В норме меланоциты распределены по коже ровным слоем, но иногда небольшая группа клеток приобретает мутацию, которая заставляет их размножиться и собраться в одном месте, — так появляется родинка. Сколько родинок будет у человека, зависит, прежде всего, от наследственности, типа кожи и солнечной нагрузки в детстве и юности: большинство невусов возникают до 30 лет, а больше всего их у людей со светлой кожей, которая легко обгорает. Гормональные перестройки, например, при беременности, обычно не создают новых родинок, а меняют вид уже существующих — те могут слегка потемнеть. Но списывать на гормоны заметное изменение родинки нельзя, её нужно показать врачу.

Родинки могут появляться не только на лице или спине, но и на скрытых от глаз участках тела Фото: © Janeberry / Shutterstock / FOTODOM

Как отличить родинку от меланомы

Меланома — это злокачественная опухоль из меланоцитов. На ранних стадиях она чаще выглядит как плоское или чуть возвышающееся пятно с неровными краями и неоднородным цветом. На поздних стадиях это обычно плотный узел — признак растущей вглубь опухоли. Такие образования неоднородны, они плохо пропускают иммунные клетки внутрь и окружены микросредой, которая умеет гасить иммунный ответ.

Многие обычные родинки несут те же «онкогенные» мутации, что и меланома (например, в гене BRAF). Но клетки невуса включают внутренний тормоз: они перестают делиться и годами остаются в стабильном состоянии. А меланома как раз возникает там, где этот тормоз ломается.

Заподозрить злокачественное перерождение можно самостоятельно с помощью системы АККОРД: А — асимметрия, К — края (неровные, размытые, зубчатые), К — кровоточивость, О — окраска (неравномерная, с вкраплениями чёрного, синего, красного), Р — размер более 6 мм, Д — динамика (любое изменение формы, цвета, размера, появление корочки или зуда). 

Важно помнить, что эта система плохо работает для узловой меланомы, которая растёт быстро и может быть симметричной, ровной и даже беспигментной. В этом случае важнее другой набор признаков: плотный, приподнятый над кожей узелок, который увеличивается за недели, а не за годы. Поэтому важно осматривать себя несколько раз в год и в случае обнаружения подозрительной родинки обращаться к дерматоонкологу. Специалист осмотрит невус с помощью дерматоскопа и при необходимости выполнит биопсию, чтобы определить природу новообразования.

Изображение: © Яна Алябьева / «Сириус(Журнал»

Также важно знать о признаке «гадкого утёнка»: настораживать должна не только родинка с признаками АККОРДа, но и любое образование, которое явно не похоже на все остальные родинки человека. 

Как предотвратить развитие меланомы

Важно понимать, что большинство меланом вырастает не из родинок. По данным метаанализа 38 исследований и крупной многоцентровой работы, примерно 70 % меланом возникают на внешне чистой коже и лишь около 30 % — в связи с существующим невусом. Риск перерождения отдельной родинки крайне мал: по расчётам для 20-летнего человека вероятность, что конкретная родинка станет меланомой к 80 годам, составляет около 0,03 % у мужчин и 0,009 % у женщин. Именно поэтому профилактическое удаление обычных родинок не рекомендуется, ведь большинство невусов остаются стабильными или со временем регрессируют. Ни в коем случае нельзя перевязывать подозрительную родинку ниткой, срезать её самостоятельно, прижигать чистотелом или кислотами. Дело не только в риске инфекции: так вы уничтожаете материал, по которому патолог мог бы поставить диагноз и измерить толщину опухоли, а также теряете месяцы, считая проблему решённой.

Количество родинок — значимый маркер риска, но не набор потенциальных опухолевых предшественников. Множественные невусы говорят о том, как кожа в целом реагирует на солнце и какая у человека генетика. Да, если невусов больше сотни, риск меланомы почти в семь раз выше, чем у тех, у кого их меньше пятнадцати, показал метаанализ 46 исследований. Но патология у таких людей с высокой долей вероятности возникнет не «из родинки», а на чистой коже. 

Ультрафиолет — главный управляемый фактор риска. Особенно если речь идёт о сильных солнечных ожогах и регулярном пользовании солярием. Искусственный загар отнесён Международным агентством по изучению рака к канцерогенам первой группы, а при первом посещении солярия до 35 лет риск меланомы возрастает примерно в 1,75 раза. Что касается солнцезащитных средств, единственное профильное рандомизированное исследование показало снижение частоты инвазивной меланомы при регулярном использовании крема, хотя выборка была небольшой. Так что в часы максимального солнца нужно надевать одежду с длинным рукавом и головной убор, а ещё как можно больше находиться в тени.

Чтобы снизить риск возникновения меланомы, загорать нужно с умом Фото: © Tatevosian Yana / Shutterstock / FOTODOM

«Жители северных регионов во время отпуска стараются загореть как можно сильнее и проводят много времени под солнцем, пренебрегая защитным кремом. Именно такие интенсивные солнечные ожоги гораздо опаснее, чем кажется. В России ежегодно регистрируют около 14 тысяч случаев меланомы. Меланома чаще диагностируется у пожилых, она преимущественно поражает именно эту группу. Кроме того, в крупных городах лучше развита система диагностики, благодаря чему заболевание всё чаще выявляют на I–II стадиях, когда вероятность полного излечения значительно выше», — объясняет кандидат медицинских наук, доцент, врач-дерматолог Клиники высоких технологий имени Н. И. Пирогова Арина Вашкевич.

Как лечат меланому

Тактика лечения зависит в первую очередь от стадии, то есть от того, насколько глубоко опухоль проросла в кожу (толщина по Бреслоу), есть ли изъязвление, затронуты ли лимфоузлы и есть ли отдалённые метастазы.

Хирургия: основной метод при ранних стадиях

При меланоме, ограниченной кожей, врачи обычно прибегают к хирургическому лечению. Опухоль удаляют не «по границе», а с запасом здоровой ткани, чтобы убрать возможные микроскопические отсевы вокруг. По действующим российским клиническим рекомендациям отступ составляет 0,5 см для меланомы in situ (самая начальная форма, не проросшая глубже верхнего слоя кожи), 1 см — при толщине опухоли до 2 мм, 2 см — при толщине более 2 мм. Более широкие отступы, которые практиковались десятилетия назад, по результатам рандомизированных исследований, не дали выигрыша в выживаемости.

Второй важный элемент — биопсия сторожевого лимфатического узла. Это область, куда в первую очередь оттекает лимфа от опухоли. Её находят с помощью специального красителя или радиофармпрепарата, удаляют и изучают под микроскопом. Такая процедура рекомендуется при толщине опухоли более 0,8 мм и нужна не для лечения, а для точного стадирования. От её результата зависит прогноз и решение о дополнительной лекарственной терапии.

Если вы обнаружили у своей родинки признаки меланомы, не откладывайте визит к врачу Изображение: © ChatGPT / промт Яна Алябьева / «Сириус(Журнал»

Лекарственная терапия: снять «тормоза» с иммунитета

В действующих российских клинических рекомендациях по меланоме системное лечение строится вокруг препаратов, которые снимают «тормоза» с противоопухолевого иммунитета — ингибиторов контрольных точек PD-1 и CTLA-4. Это молекулы-переключатели, которые находятся на поверхности Т-лимфоцитов и буквально выключают атаку иммунных клеток. Антитела-блокаторы перехватывают этот сигнал. Препараты ниволумаб и пембролизумаб блокируют PD-1, ипилимумаб — CTLA-4. Комбинация двух препаратов сильнее каждого по отдельности. Так, 43 % пациентов с распространённой меланомой, принимавшие ниволумаб и пембролизумаб, были живы спустя 10 лет наблюдения, показали результаты международного исследования. Для сравнения, аналогичные показатели для ниволумаба и пембролизумаба — 37 % и 19 % соответственно. Для опухоли, с которой ещё 15 лет назад жили меньше года (медианная выживаемость), это высокие цифры. Сегодня многие пациенты с метастазами живут десятилетиями без признаков болезни.

Таргетная терапия: удар по конкретной мутации

Примерно у 40–50 % пациентов с меланомой кожи в опухоли находят мутацию в упомянутом гене BRAF. Он кодирует белок сигнального каскада, который в норме передаёт клетке команду делиться в ответ на внешний стимул. Мутация делает этот ген постоянно включённым, что заставляет клетки делиться без остановки. Против этого созданы ингибиторы BRAF и следующего звена каскада — MEK.

Таргетная терапия действует быстро — новообразование может заметно уменьшиться за несколько недель, что важно при большой массе опухоли и симптомах. Но со временем клетки почти всегда находят обходные пути. Иммунотерапия срабатывает значительно медленнее и не у всех, зато у тех, кому помогает, эффект бывает очень стойким.

Иммунотерапия — эффективный метод лечения меланомы на 2 и 3 стадиях Фото: © Studio Romantic / Shutterstock / FOTODOM

Если иммунотерапия не помогла

Если иммунотерапия не сработала, нужны принципиально иные подходы к лечению. Один из них — блокировать другие контрольные точки: комбинация ниволумаба с релатлимабом, антителом против LAG-3, удвоила время до прогрессирования по сравнению с одним ниволумабом (10 месяцев против 4,5).

Другой путь — работать с опухолью изнутри, вводя препарат прямо в очаг. Так действуют онколитические вирусы. Например, генетически изменённый герпес-вирус размножается в опухолевых клетках, разрушает их и одновременно «показывает» иммунитету их содержимое. Первым таким препаратом в 2015 году стал талимоген лагерпарепвек. В августе 2026-го в США был одобрен вусолимоген одерпарепвек в комбинации с ниволумабом — для пациентов с меланомой, которая прогрессировала на анти-PD-1-терапии. 

Перспективные методы лечения меланомы

Лечение меланомы наиболее эффективно на первых стадиях её развития. Но при запущенных формах, устойчивых к иммунотерапии, успех тоже возможен при использовании клеточных технологий и терапевтических вакцин.

TIL-терапия

TIL-терапия (Tumor-Infiltrating Lymphocyte Therapy) — это метод лечения, при котором используются опухоль-инфильтрирующие лимфоциты. Сначала из опухоли пациента выделяют иммунные клетки, которые уже пытались атаковать рак, но в одиночку не справились. Затем их размножают в лаборатории до огромного количества и возвращают обратно. Ключевое отличие от генно-модифицированных подходов: эти клетки уже сами нашли мишени в опухоли конкретного пациента, их не нужно программировать. В США такой подход уже получил регуляторное признание: в феврале 2024 года был разрешён к применению лифилейцел — препарат из собственных опухоль-инфильтрирующих лимфоцитов пациента. Он эффективен при неоперабельной или метастатической меланоме после прогрессирования на анти-PD-1-терапии.

TIL-терапия требует выращивания в лаборатории множества иммунных клеток Фото: © Анастасия Черкасова / Медиадом «Сириус»

Такая терапия — это не просто ещё одна капельница, которую можно массово ставить в любой больнице. Нужны опухолевый материал, чистые помещения, индивидуальное производство клеток, подготовительная химиотерапия (она освобождает «место» для введённых клеток), поддержка интерлейкином-2 (веществом, которое стимулирует рост и активность T-лимфоцитов) и команда подготовленных врачей.

В России клеточные технологии при меланоме пока не являются стандартом лечения, но разработки в этом направлении ведутся.

«В России TIL-подход для меланомы разрабатывают в Сеченовском университете — в Институте персонализированной онкологии и Институте регенеративной медицины, в рамках проекта „Клетка-как-лекарство“. Летом 2026 года планировалось начать доклинические испытания на лабораторных животных и завершить их к началу 2027 года. Также обсуждается возможный доступ первых пациентов с резистентной меланомой по механизму госпитального исключения. Это когда незарегистрированную клеточную технологию могут применить индивидуально в том специализированном учреждении, где её и произвели: в российском законодательстве такая возможность появилась после поправок к закону о биомедицинских клеточных продуктах в 2023–2024 годах», — рассказывает врач-онколог, аспирант и младший научный сотрудник Научно-технологического университета «Сириус» Вадим Шиндяпин.

мРНК-вакцины

Другой перспективный подход — терапевтическая мРНК-вакцина против меланомы. Она не защищает от болезни, а обучает иммунитет пациента, у которого опухоль уже есть. Учёные научились кодировать десятки индивидуальных неоантигенов в одну молекулу РНК, чтобы точечно «натренировать» иммунитет пациента.

В Научно-технологическом университете «Сириус» занимаются разработкой мРНК-вакцин Фото: © Юрий Славин / Медиадом «Сириус»

Схема выглядит так: опухоль пациента секвенируют, алгоритм выбирает мутации, которые иммунная система, скорее всего, сможет распознать, и под конкретного человека синтезируют препарат. Наиболее продвинутый в мире кандидат — вакцина mRNA-4157 (интисмеран аутоген) в комбинации с пембролизумабом. По результатам II фазы исследования этого препарата, его добавление после операции снизило риск рецидива или смерти почти на 50 % по сравнению с одним пембролизумабом. Причём такой результат сохранился через пять лет наблюдения: без рецидива остались 68,8 % пациентов против 49,1 %. Результаты решающего исследования III фазы пока не опубликованы — именно они покажут, станет ли этот подход стандартом.

«Это персонализированные вакцины, то есть для каждого пациента препарат создаётся индивидуально. Пока цикл занимает 2–3 месяца. Задача ближайших лет — сократить сроки, снизить стоимость и масштабировать производство. Судя по всему, после завершения исследований такие методы постепенно будут внедряться в клиническую практику. При этом изучаются и новые сценарии применения — как в комбинации с другими препаратами, так и при других солидных опухолях. В России это направление тоже развивается быстро: в ноябре 2025 года Минздрав выдал разрешение на клиническое применение персонализированной мРНК-вакцины для терапии меланомы, а в апреле 2026 года её получил первый пациент. Но пока это единичные случаи в рамках разрешённого индивидуального применения, а не массово доступный зарегистрированный препарат», — делится Вадим Шиндяпин.

Клетки пациента

Ещё один подход — не размножать готовые лимфоциты, а перепрограммировать их. Т-клетки пациента с помощью генетической модификации «натаскивают» на конкретную опухолевую мишень: так работают технологии CAR-T и TCR-T. Пока их главная территория — опухоли кроветворной и лимфатической системы, где CAR-T используется в клинике уже почти десять лет. Но в будущем это может измениться.

Изображение: © Яна Алябьева / «Сириус(Журнал»

«Сегодня солидные опухоли уже не выглядят для генно-модифицированных Т-клеток абсолютно неприступной крепостью. В 2025 году в журнале The Lancet вышла статья о первом в мире рандомизированном исследовании CAR-T при солидной опухоли: клеточную терапию против белка CLDN18.2 сравнили со стандартным лечением у пациентов с предлеченным раком желудка, и риск прогрессирования или смерти оказался существенно ниже. В июне 2026 года этот препарат одобрили в Китае — это первое в мире регуляторное одобрение CAR-T для плотной опухоли. Переносить результаты с рака желудка на меланому нельзя, и токсичность здесь серьёзная. Но это важный сдвиг: разговор переходит из жанра „когда-нибудь“ в жанр „как именно сделать это лучше“. Для меланомы более естественной мишенью пока выглядят TIL и TCR-T — они работают с внутриклеточными антигенами, которых у меланомы много», — рассказывает Вадим Шиндяпин.