Как устроены климатическая политика и её главные подходы

Климатические манипуляции

Выход из Парижского соглашения — ключевой международной инициативы по борьбе с глобальным потеплением — стал одним из первых решений президента Дональда Трампа сразу после его второй инаугурации 20 января 2025 года. «Америка прежде всего» — так в трёх словах он обосновал свой указ. Подобные соглашения ограничивают компании из США, добывающие полезные ископаемые. Аналогичный указ Трамп подписал ещё во время своего первого президентства в 2017 году, но его преемник Джо Байден потом вернул всё обратно. Это говорит о том, что вопросы изменения климата давно стали частью международной политики.

Выступая на 80-й сессии Генассамблеи ООН, Трамп назвал борьбу с изменением климата «аферой» и раскритиковал усилия стран по сокращению углеродного следа. Он приветствовал использование угля, нефти и газа, заявив, что возобновляемая энергия дорогая и неэффективная Фото: © LUKAS COCH / EPA

Парижское соглашение

Заключить международное соглашение об ограничении антропогенной эмиссии парниковых газов планировали ещё в середине 2000-х. Правда, попытка сделать это на Конференции ООН по изменению климата в Копенгагене в 2009 году закончилась неудачей. Через шесть лет инициативу всё же оформили на аналогичной конференции в Париже. Главная цель соглашения — удержать рост средней температуры на Земле в пределах 1,5–2 ℃ по сравнению с доиндустриальным периодом (условной точкой отсчёта стал 1850 год). Другая важная цель — адаптация к глобальному потеплению и его последствиям.

Документ в итоге ратифицировали 186 стран, а также Евросоюз. Каждое государство самостоятельно определяет свой вклад в ограничение выбросов CO₂, и это одно из слабых мест соглашения, считают эксперты. Отсутствие международно согласованных обязательств по эмиссии на национальном уровне затягивает решение проблемы. Также нет конкретной цели по сокращению объёмов выбросов, установлены лишь температурные отметки, указанные выше.

Очевидно, что зелёный энергопереход тормозит экономику США, что не устраивает их власти. Новый министр финансов США Скотт Бессент неоднократно заявлял, что для успеха второго президентского срока Трампа необходим рост добычи нефти в стране. При этом на Соединённые Штаты приходится десятая часть всех антропогенных выбросов CO₂ (согласно последнему отчёту Еврокомиссии за 2024 год), так что сокращение эмиссии, очевидно, ударит по нефтяникам.

В 2025 году добыча нефти в США достигла рекордного уровня — 13,61 миллиона баррелей в сутки Фото: © lusia83 / Shutterstock / FOTODOM

Для сравнения: Китай вырабатывает треть от всего объёма парниковых газов на планете, при этом остаётся среди участников Парижского соглашения и не намерен отказываться от декарбонизации своей промышленности. Просто этот процесс власти КНР собираются выполнять постепенно. Ну, а у России эмиссия чуть больше 5 %.

В структуре российской экономики 85 % низкоэмиссионной генерации. Это одна из самых зелёных генераций в мире

Владимир Путин 

Разные страны демонстрируют разные подходы к климатической повестке. Пока одни выходят из международных инициатив, другие их вообще отрицают. К примеру, Иран, который эмитирует около 2 % парниковых газов (вдвое больше, чем вся международная авиация), вообще не подписал Парижское соглашение. Ну а другие вводят квоты на высокоуглеродную продукцию, пограничные корректирующие карбоновые механизмы или просто организуют эмбарго. Некоторые решения фактически формируют альтернативу прямым санкциям, маскируя экономическое давление под заботу об окружающей среде. Перечислим главные инструменты влияния.

Налог на СО2

Carbon Border Adjustment Mechanism, или CBAM, — это пограничный корректирующий углеродный механизм (ПКУМ), который в 2026 году будет вводить Евросоюз. Речь идёт о налогообложении товаров, произведённых на предприятиях с высоким уровнем выбросов за пределами Старого Света. На первом этапе платить за CO₂ приходится поставщикам чёрных и цветных металлов, химической продукции, цемента и электроэнергии (крайне важные для России экспортные статьи). Декларируемая цель проекта — борьба с глобальным потеплением, стимулирование производителей к зелёному переходу и попытка создать равные условия для европейских низкоуглеродных предприятий и их конкурентов в странах с мягкими требованиями по декарбонизации. Но по факту в ЕС борются с проблемой переноса своих производств в третьи страны, где издержки ниже, а также создают собственным компаниям искусственное преимущество. В этом уверены в Минэкономразвития РФ.

Изображение: © Олеся Поповидченко / Сириус(Журнал

«Евросоюз пытается навязать всему миру стандарты, которые выгодны только Брюсселю. Борьба с изменениями климата — в данном случае лишь предлог. ПКУМ не имеет с ней ничего общего. Напротив, он забирает в бюджет ЕС и так ограниченные ресурсы развивающихся стран, которые могли быть направлены ими на модернизацию своих производств или снижение влияния выбросов на климат наиболее экономически эффективным для них способом», — заявил министр экономического развития РФ Максим Решетников.

По оценкам аналитиков РАНХиГС, на первом этапе введения ПКУМ российские компании будут ежегодно терять до 3–4 млрд евро. К 2030 году сумма может вырасти до 6,5 млрд долларов. А отклонение российского ВВП от базового сценария из-за введения CBAM в 2040 году составит минус 11,3 %, подсчитали аналитики Центробанка РФ. Помимо этого, трансграничное углеродное регулирование затрагивает интересы российских производителей на рынках третьих стран, поскольку распространяется на всю цепочку производства соответствующих товаров.

Вот почему Россия обжалует введение пограничного корректирующего углеродного механизма ЕС во Всемирной торговой организации. Помимо РФ, противниками ПКУМ выступают Бразилия, Индия, Китай и Южная Африка. Судя по всему, страны БРИКС попытаются заблокировать внедрение CBAM в его нынешнем формате. 

Эмбарго под климатическим соусом

Другой пример — отказ от импорта угля и нефти из РФ, который после 2022 года стал общим местом санкционной политики Запада. Он также сопровождался климатической риторикой, что хорошо видно на примере пятого пакета санкций (апрель 2022 года), где эмбарго на уголь было обосновано не только необходимостью «ослабления военного потенциала России», но и «снижением зависимости от ископаемого топлива в рамках Европейского зелёного соглашения». Вместе с тем крупнейшая экономика Старого Света — Германия продолжает активно топить свои ТЭС грязным во всех смыслах углём. А замещение российского природного газа сланцевым из США, который считается более углеродоёмким из-за особенностей добычи, фактически увеличило выбросы парниковых газов. Таким образом, экологические аргументы служили скорее для легитимации уже принятых политических решений, чем для соблюдения последовательной климатической стратегии.

В октябре 2025 года в Баварии управляемым взрывом уничтожили две охладительные башни бывшей АЭС «Гундремминген» — это событие называют концом атомной эпохи в энергетике Германии Фото: © Peter Kneffel / dpa/picture-alliance

«Если какой-то ресурс лежит в основе экономического благосостояния страны, отказываться от него неразумно. Например, уголь. В России есть негазифицированные регионы, и уголь там — единственный экономически эффективный топливно-энергетический ресурс. То есть важно ориентироваться на экономическую целесообразность использования тех или иных ресурсов и технологий, а также на приоритет энергетической безопасности и надёжного снабжения потребителей. При этом можно сокращать выбросы парниковых газов от использования ископаемого топлива, соответствующие технологии есть. Ещё можно компенсировать выбросы за счёт повышения поглощения парниковых газов в природных экосистемах», — объясняет Татьяна Ларионова, возглавляющая аппарат Комитета по климатической политике и углеродному регулированию Российского союза промышленников и предпринимателей.

Низкоуглеродный протекционизм

В 2021 году Байден вернул США в Парижское соглашение, и в стране приняли закон о снижении инфляции. Среди его главных целей были развитие зелёной энергетики и низкоуглеродных технологий. Федеральное правительство выделило около 370 млрд долларов на субсидии и гранты для продвижения водородных проектов и модернизации соответствующей инфраструктуры, а также на налоговые льготы для покупателей электромобилей. Только на поддержку производства аккумуляторов было предусмотрено 30 млрд.

Формально это борьба с климатическими изменениями, на практике — усиление конкурентных позиций американских компаний на фоне глобального перехода к низкоуглеродной экономике. В ЕС такие меры назвали «нечестной конкуренцией». В результате две крупные мировые экономики, на словах декларируя климатическое сотрудничество, всё активнее используют зелёную повестку как инструмент бизнес-конфронтации. Технологии из-за этого дорожают, а рынок дробится, что негативно влияет на всех его игроков.

Электромобили Tesla — самые узнаваемые в мире, хотя звание крупнейшего производителя таких машин компания Илона Маска давно утратила  Фото: © Zuma / TASS

«Для укрепления внешней конкурентоспособности и устойчивости собственной экономики России необходимо учитывать все факторы развития и регулирования климатической повестки на мировом уровне. Ведь наша страна интегрирована в глобальный рынок и участвует в международных цепочках поставок. Одновременно важно отстаивать свои национальные интересы, учитывая географию страны, отраслевую специфику и экономический потенциал. Кроме того, мы все должны понимать взаимосвязь между изменением климата и задачами по восстановлению экосистем, сохранению биоразнообразия и чистых водных ресурсов, по борьбе с опустыниванием и другими аспектами защиты окружающей среды, а также с учётом, например, интересов коренных народов. Необходимо в первую очередь осознавать влияние изменения климата на благополучие и здоровье людей. Ключевым приоритетом сегодня должны стать меры адаптации к изменению климата», — отмечает исполнительный директор Национальной сети глобального договора ООН в России Наталья Дорпеко.

Рынок углеродных единиц

Разные предприятия выделяют разные объёмы парниковых газов. Те, кто эмитирует меньше, получают углеродные единицы (каждая равна тонне сокращённых выбросов в CO₂-эквиваленте). Эту «валюту» можно продать тем, кто не укладывается в низкоэмиссионные требования. Такой механизм стимулирует бизнес внедрять зелёные технологии и модернизировать оборудование. В России выбрана добровольная модель углеродного рынка — в отличие от обязательной европейской системы Emissions Trading System. Отечественные правила и стандарты уже сформированы, а ключевые результаты говорят сами за себя. Главная проблема — российские углеродные единицы пока не признаются на международных добровольных рынках. Зарубежные платформы (Verra, Gold Standard) ориентируются на иные стандарты, что создаёт барьеры для экспорта. Поэтому первая продажа российских углеродных единиц за рубеж, которую осенью 2024 года организовали «РУСАЛ» и Газпромбанк (покупателем выступила компания из ОАЭ Equity International General Trading), стала значимым событием.

«Обсуждение сделки началось в мае, а завершить её удалось только в ноябре. Отсутствие прозрачных и понятных процедур признания российских углеродных единиц на международном уровне затрудняет проведение сделок и увеличивает риски для всех участников», — объясняет директор по устойчивому развитию компании «РУСАЛ» Ирина Бахтина.

Первая продажа российских углеродных единиц за рубеж стала возможна благодаря проекту по авиационной охране лесов от пожаров Фото: © Денис Бушковский / TASS

Зелёный неоколониализм

Многие критически важные для производства аккумуляторов и электромобилей минералы — вроде лития и кобальта — добывают в странах третьего мира. Прибыль же получают развитые экономики. В каком-то смысле во время зелёного перехода воспроизводится колониальная модель: периферии отдают метрополиям свои богатства. Развитые государства предлагают отстающим помощь в «зелёной трансформации»: кредиты на возобновляемые источники энергии, технологии низкоуглеродного развития. Взамен они берут под контроль стратегически важные полезные ископаемые и рынки сбыта. Например, Китай, который отвечает примерно за 80 % мирового производства солнечных панелей, контролирует более 60 % цепочек поставок лития и кобальта.

Ключевые инструменты зелёного неоколониализма

• Долговая зависимость — кредиты на зелёные проекты с условиями использования своих технологий и рабочей силы (пример сотрудничества Китая с Эфиопией и Кенией).

• Монополизация цепочек добавленной стоимости — удержание развивающихся стран в роли поставщиков сырья при запрете на развитие собственных перерабатывающих мощностей (политика ЕС в отношении африканского кобальта).

Таким образом, климатические изменения для ведущих держав — это не только очередной фактор риска, но и дополнительный инструмент политического и экономического влияния. Вопросы сохранения окружающей среды становятся элементом национальной безопасности, а страны, не способные самостоятельно выстроить стратегию поведения по этому вопросу, рискуют пойти чужим курсом и оказаться в подчинённом положении.

В 2023 году китайская горнодобывающая компания Zhejiang Huayou Cobalt открыла в Зимбабве завод по переработке лития Фото: © AARON UFUMELI / TASS

«Уже через год мы будем жить в другом климате, а через 50 лет состояние планеты совершенно изменится. Поэтому и образование, и государственную политику нам нужно выстраивать не из того, как мы жили раньше, а как будем жить в будущем. У нас люди в массе до сих пор не понимают необходимости в развитии энергоэффективности и разработке энергосберегательного оборудования. Это непонимание есть во всех слоях общества, в том числе у тех, кто принимает конкретные решения», — отмечает преподаватель кафедры международных комплексных проблем природопользования и экологии МГИМО МИД России Екатерина Близнецкая.

Инвестиции в низкоуглеродную экономику

Пенсионные фонды, управляющие десятками триллионов долларов, активно включаются в климатическую повестку из-за долгосрочных финансовых рисков. Поскольку они оперируют с горизонтом 20–50 лет, им важно, чтобы компании, в которые они инвестируют, оставались прибыльными и в условиях декарбонизации. Крупные пенсионные фонды перестраивают стратегии и диверсифицируют инвестиции. Например, главный пенсионный фонд Норвегии KLP ещё в 2023 году исключил из своего портфеля акции (на сумму 15 млн долларов) одной из крупнейших нефтедобывающих компаний мира Saudi Aramco из-за отсутствия у неё плана энергетического перехода. А в системе пенсионного обеспечения государственных служащих Калифорнии CalPERS к 2030 году планируют на 50 % сократить вложения в бизнес, связанный с большим объёмом эмиссии CO₂.

Наука и дипломатия

В климатическом вопросе Россия отстаивает выгодную ей позицию, не отказываясь при этом от обязательств по снижению выбросов парниковых газов, которые указаны в Парижском соглашении. Правда, в отличие от европейских стран, сделавших ставку на быстрый отказ от ископаемого топлива, российский подход ориентирован на постепенный переход.

Парниковые газы поступают в атмосферу не только из‑за деятельности человека, но и из природных источников Фото: © Parilov / Shutterstock / FotoDom

Власти РФ не могут не учитывать структуру отечественной экономики, роль в ней нефти и газа, а также необходимость сохранить устойчивое развитие. К тому же отечественные эксперты считают, что непродуманный стремительный отказ от углеводородного сырья может привести к ещё большим климатическим и социально-экономическим потрясениям, чем те, которые способны вызывать изменения климата за тот же период времени. Посол по особым поручениям и специальный представитель МИД России по вопросам климата Сергей Кононученко заявил, что риски при ускоренном варианте развития событий не просчитаны, а значит, принимать подобные решения небезопасно. Вместо углеродной нейтральности, к которой стремятся на Западе, климатическая доктрина РФ ставит цель добиться баланса выбросов и поглощения.

Углеродной нейтральностью называют состояние, при котором выбросы парниковых газов полностью компенсируются их поглощением

Чтобы не оказаться в положении страны, вынужденной действовать по навязанным извне правилам, России необходимо формировать национальную климатическую экспертизу — научную, правовую и методологическую. Для этого создаётся отечественная система климатического мониторинга (о ней мы уже писали). Сейчас в Российской академии наук, а также в крупных исследовательских центрах, таких как Институт глобального климата и экологии имени Ю. А. Израэля, занимаются построением комплексных моделей оценки климатических рисков, углеродного баланса территорий и составляют сценарии адаптации. Одна из главных сложностей — нехватка данных для объективной оценки объёма выбросов и поглощения парниковых газов.

«Причём с каждым годом их становится меньше. Те или иные показатели исключаются из статистического учёта, и ни одного нового, необходимого для оценки выбросов и поглощения не было введено в статучёт уже 30 лет. Например, сравнительно недавно из него исчезли площади осушенных земель в лесном хозяйстве, перестали собирать данные по площадям торфоразработки, сокращается детализация статистических данных по энергетике и промышленности. Показательно, что даже в рамках первого этапа ВИП ГЗ министерства так и не смогли расширить перечень предоставляемых ежегодно данных для оценки объёма выбросов и поглощения парниковых газов до минимально необходимого», — обозначает проблему директор Института глобального климата и экологии имени Ю. А. Израэля Анна Романовская.

Для сбора репрезентативных данных по содержанию парниковых газов в атмосфере и их потокам в природных экосистемах нужно развивать систему мониторинга с использованием высокоточного стандартизированного оборудования, отмечает профессор кафедры метеорологии и климатологии географического факультета МГУ Александр Ольчев.

«Оборудование для подобных измерений развивалось на протяжении последних 50 лет, и ключевые идеи принадлежали в том числе советским учёным. Это системы лазерной спектроскопии для высокоточных измерений концентраций парниковых газов, оборудование для высокоточных измерений метеорологических параметров и многое другое. К сожалению, с годами многие лидерские позиции были утрачены. Чтобы сегодня защищать свою точку зрения на международной арене, нам нужны стандартизированные приборы, соответствующие принятым мировым стандартам», — сетует он.

Изображение: © Олеся Поповидченко / Сириус(Журнал

Не хватает в России и карбоновых полигонов — специальных площадок, на которых наблюдают за потоками парниковых газов, а также развивают технологии их контроля в природных экосистемах. Профильный пилотный проект Минобрнауки позволил в последние годы создать в России около 20 подобных полигонов. Очевидно, что для решения стоящих перед Россией масштабных задач по декарбонизации их нужно существенно больше.

Впрочем, недостаточно собрать данные по выбросам и поглощению парниковых газов и научно обосновать свою позицию — необходимо ещё отстоять её на международной арене. Для этого нужны квалифицированные переговорщики по климату. В России дипломатов подобного профиля уже 15 лет готовят в МГИМО на кафедре международных комплексных проблем природопользования и экологии. Там студенты изучают не только указанные в названии предметы, но и международную экологическую политику, право, а также менеджмент. Помимо климата, такие специалисты должны разбираться в экономике, социологии и демографии других стран, понимать их переговорные позиции. Немаловажным качеством для будущих дипломатов становится психологическая устойчивость, ведь работать предстоит под постоянным давлением. А ещё не помешает физическая выносливость, ведь обсуждения могут идти и днём и ночью без перерывов на перекус или сон.

Конечно, тема климата всеобъемлющая, поэтому в состав делегаций на международных площадках входят не только сотрудники МИД, представители профильных ведомств, экономисты. К работе привлекают также профильных учёных, занимающихся изучением Мирового океана, почв, лесов, ледников или метановых сипов. Таких специалистов тоже готовят к переговорам.

Сириус регулярно становится площадкой для проведения форумов и конференций по вопросам климатических изменений Фото: © Евгений Эргардт / Медиадом «Сириус»

«Дипломатам под рукой нужны люди, которым не надо втолковывать, о чём в нюансах шла дискуссия. Они должны сами считывать переговорный процесс и видеть второе, третье, четвёртое дно — скрытые смыслы переговоров на естественнонаучную тему. И давать практические рекомендации по обсуждаемому вопросу, а не ответы общего характера», — объясняет посол по особым поручениям и специальный представитель МИД России по вопросам климата Сергей Кононученко.

Для подготовки таких специалистов, способных работать на переговорных площадках самого высокого уровня, Научно-технологический университет «Сириус» реализует цикл образовательных и научных мероприятий. Яркий пример — прошедшая в августе Научная школа-конференция «Международная климатическая дипломатия», куда съехались студенты, аспиранты и молодые учёные естественнонаучных направлений из разных университетов и научно-исследовательских центров России. Им преподавали ведущие эксперты в области климатической науки, дипломатии и международного права. А все материалы программы были сформированы на основе реальных примеров решения сложных вопросов во время переговоров.

При этом переговорщики нужны не только в МИД. На самом деле, на дипломатическую службу попадает меньшая часть выпускников бакалавриата и магистратуры МГИМО по климатическому направлению. Вчерашние студенты идут работать в Минприроды, Минэкономразвития, Минэнерго, Банк России и другие ведомства, находят применение своим знаниям в финансовых учреждениях: банках, биржах, институтах развития. Многие выпускники трудоустраиваются в консалтинге и на предприятиях в самых разных отраслях — в энергетике, строительстве, металлургии, ретейле.

«В вопросах международной климатической повестки Россия не может быть пассивным наблюдателем и исполнителем. Она должна отстаивать свою позицию, исходя из целей собственной климатической доктрины, учитывая, конечно, объективные экологические вызовы. Ключевые роли в этом деле играют профессионалы-переговорщики и профильные учёные. Готовить такие кадры — задача государственной важности. И в этой работе активно участвует Сириус, в том числе занимаясь подготовкой кадров. Наш университет не только проводит школы-конференции по климатической дипломатии, но и готовит высококлассных специалистов по программам магистратуры и аспирантуры „Геоэкология“. Другой важный проект Сириуса — Международная олимпиада по вопросам изменения климата и проблемам экологии. Она объединяет школьников из десятков стран. Уверена в плодотворности нашей работы», — говорит исполнительный директор Международного научного центра в области экологии и вопросов изменения климата Научно-технологического университета «Сириус» Елена Гершелис.